«Я была вынуждена, забрав детей, уйти от мужа. Бил, унижал, вечно цеплялся из-за денег. Конечно, я обращалась за помощью в госорганы, но они не рассматривают такое насилие как имеющее решающее значение, например, при спорах об опеке над детьми, разделе имущества и т.п.», - это далеко не единственное подобное обращение в Бюро евродепутата Яны Тоом.
По словам женщины, у нее нет средств на юридическую помощь, в то время как у мужа возможностей отстаивать свои притязания несоизмеримо больше.
Поэтому ее вопрос органичен: если существует международное правовое регулирование, которое позволяет защищать женщин и детей, что называется, по всем фронтам – от полиции и социальных служб до судов, обязана ли Эстония применять эти стандарты на практике?
Что за зверь такой?
Если ответить в двух словах, такой международный договор – Стамбульская конвенция – имеется. В Эстонии он де-юре действует, но де-факто, можно сказать, нет. Бюро Яны Тоом обратилось к юристу Софье Певзнер-Белошитски, попросив рассказать о конвенции. И, кто знает, может, кто-то использует эту информацию при отстаивании своих прав в нашей стране.
Конвенция о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием – это международный договор Совета Европы. Приняли ее в 2011 году в Стамбуле, в силу она вступила в 2014 году. Эстония подписала конвенцию в декабре 2014 года, и у нас она вступила в силу в январе 2018-го.
Юридическая логика конвенции строится вокруг четырех ключевых обязанностей государства: предотвращение насилия; защита жертв; привлечение виновных к ответственности; формирование комплексной государственной политики в этой сфере. То есть конвенция — это не декларация и не набор рекомендаций, а обязывающий правовой механизм для присоединившихся к ней государств.
Конвенция охватывает следующие виды насилия: физическое, сексуальное, включая изнасилование, психологическое, преследование (сталкинг), сексуальные домогательства, принудительные браки, калечащие операции на женских половых органах, принудительные аборты и стерилизацию, домашнее насилие во всех его проявлениях.
Важно, что конвенция признает психологическое и экономическое насилие как самостоятельное и значимое, а не как второстепенное или недоказуемое.
Кстати, конвенция не отрицает, что жертвами насилия могут быть и мужчины. Ее сосредоточенность на женщинах объясняется статистикой и практикой, поскольку жертвами домашнего насилия в подавляющем большинстве случаев становятся женщины. Поэтому именно их защиту Стамбульская конвенция рассматривает в качестве основного элемента профилактики более широких социальных последствий насилия, включая травматизацию детей и как последствие - воспроизводство агрессивных моделей поведения из поколения в поколение.
Эстония спорит
В нашей стране дискуссия вокруг Стамбульской конвенции в последние годы заметно обострилась. В политических дебатах, социальных сетях и комментариях к законодательным инициативам все чаще можно услышать и увидеть, что участие нашей страны в конвенции необходимо пересмотреть или даже выйти из нее.
Чаще всего высказывается опасение, что конвенция подрывает традиционные представления о семье. Этот тезис активно используется в политической риторике и нередко становится центральным в обсуждениях в Рийгикогу. Слабое место этого тезиса - в том, что он подменяет юридический анализ эмоциональной интерпретацией. Публичная дискуссия смещается с вопросов защиты от насилия на абстрактные страхи, не вытекающие напрямую из текста конвенции.
Еще один распространенный довод - у нас, мол, уже существует достаточно развитая правовая база для борьбы с домашним насилием, а потому международный договор является избыточным. Однако на практике именно в Эстонии все чаще фиксируется разрыв между формальным наличием норм и их реальным применением. Рост обращений в полицию, перегруженность социальных служб и сложность координации между ведомствами указывают на то, что проблема заключается не столько в отсутствии законов, сколько в отсутствии системного и согласованного подхода — того, что как раз и является ядром Стамбульской конвенции.
В эстонском контексте также нередко звучит тезис о том, что конвенция ограничивает национальный суверенитет, поскольку всякие иностранцы будут приезжать и мониторить ее выполнение. Вообще-то подобный контроль - не вмешательство во внутренние дела государства, а стандартная практика в сфере международного права.
Невидимые жертвы
За спорами вне поля зрения зачастую остаются самые уязвимые – дети. Они первыми расплачиваются за фрагментарность и несогласованность системы защиты от насилия, слишком часто оставаясь невидимыми жертвами. Формально система защиты детей в Эстонии существует, но в реальной жизни она нередко реагирует постфактум. Насилие в отношении матери порой рассматривается как отдельный эпизод, не всегда связанный с благополучием ребенка.
Другой проблемный момент - позднее вмешательство. Психологическое насилие, угрозы и экономическое подавление редко воспринимаются как основание для немедленной защиты. Между тем эти формы насилия формируют у детей искаженное представление о нормальных отношениях и так называемый синдром выученной беспомощности, который затем воспроизводится во взрослой жизни.
Отдельного внимания заслуживает и неравномерность практики: реакция на аналогичные ситуации может существенно различаться по регионам, конкретным специалистам или ведомствам. В итоге дети оказываются в ситуации двойной уязвимости - страдают от насилия в семье и не всегда получают адекватную защиту со стороны государства.
Выход из конвенции проблемы не устранит
Стамбульская конвенция предлагает системный каркас, которого у нас сегодня не хватает. Она связывает профилактику, защиту жертв, ответственность государства и межведомственное взаимодействие в единую модель. Для Эстонии это означает возможность не просто реагировать на отдельные случаи насилия, а выстраивать политику, направленную на снижение его масштабов в целом.
Выход из конвенции не устранит проблемы насилия. Зато ослабит инструменты их решения и подаст опасный сигнал о снижении первостепенности защиты тех, кто нуждается в этой защите больше всего.
Foto: Department of Foreign Affairs and Trade / Flickr (CC BY 2.0)