Германия, Швеция и ряд других стран предлагают отказаться на уровне ЕС от права вето, чтобы быстрее принимать решения по санкциям, помощи Украине и другим кризисным вопросам. В эфире Радио 4 ситуацию прокомментировала депутат Европарламента Яна Тоом.
– Вы поддерживаете отмену принципа единогласия во внешней политике ЕС. Почему это хорошая идея для ЕС и Эстонии?
– Европейский Союз работает на основании договоров о функционировании ЕС, они у нас вроде устава. Там закреплено, кто за что отвечает и как принимаются решения. В общем случае решения принимаются квалифицированным большинством – не менее 15 стран, представляющих не менее 65% населения. Это позволяет нам быстро принимать решения, касающиеся общего рынка, социалки, всевозможных трансграничных ситуаций и так далее. И мы всегда буксуем, когда дело касается внешней политики. Потому что есть четыре сферы, где требуется единогласие: общие налоги, расширение, оборона и внешняя политика. В части расширения – нельзя решать квалифицированным большинством, это понятно. Но в части обороны и внешней политики это было бы разумно – мы очень сильно отстаем от наших конкурентов во всем мире. Мы – самые медленные в части принятия решений, и это очень плохо.
– Где сегодня ущерб от такой медлительности опаснее всего? Санкции против России, помощь Украине, реакция на кризисы на Ближнем Востоке?..
– На самом деле – везде. Самое абсурдное – это люди, которые громче всех кричат: «Какой кошмар! Европы нет за столом переговоров! Они говорят без нас!..» Но по-другому при таком механизме принятия решений и быть не может. Пока мы сформулируем общую позицию, переговоры уйдут уже далеко. С нами трудно считаться, потому что у нас нет общей позиции. Помните этот старый анекдот: «Я знаю, кому звонить в Москву, кому звонить в Вашингтон, кому звонить в Пекин – а кому звонить в Брюссель?..» Это проблема. И пока мы ее не решим, нас не будет за столом переговоров нигде.
– Ваши оппоненты говорят, что если перейти к квалифицированному большинству, крупные страны будут звонить друг другу и договариваться, а малые потом поставят перед фактом...
– Решения принимаются квалифицированным большинством во всех остальных сферах нашей жизни. И если мы не найдем себе союзников в ситуации, когда кто-то с кем-то перезваниваемся, значит, надо будет посмотреть в зеркало. Но математически ситуация, когда Франция и Германия станут всё за всех решать, невозможна. У нас внутри ЕС есть деление на восток и запад, на север и юг, на более консервативные и менее консервативные страны и так далее. Всегда найдется общий знаменатель. Надо просто постараться.
– Венгрию часто приводят как пример страны, которая блокирует общие решения ЕС. Но – стоит ли менять правила под один проблемный кейс? И потом, в Венгрии сменилась власть. Может, она уже и не будет мешать?
– Дело не в Венгрии. За спиной Орбана прятались другие. Тот же Роберт Фицо, который никогда не на переднем плане, но мы все знаем, что он поддерживал Орбана. В Договоре о функционировании ЕС есть статья 7, она позволяет наказать страну, лишить ее права голоса в Совете ЕС за нарушение фундаментальных вещей. Почему за все годы никто не смог возбудить против Венгрии производство по этой статье? Потому что у Венгрии всегда были союзники. В голосовании по применении статьи 7 не участвует страна, против которой эту статью пытаются применить, но все остальные – голосуют, там тоже нужен консенсус. И его никогда не было. Орбан такой не один. И сейчас эти прокси Орбана, конечно, выйдут из тени, в этом сомневаться не приходится.
– Если однажды Эстония будет в меньшинстве по какому-то вопросу внешней политики, и этот вопрос будет для нас принципиальным, – готовы ли мы принять решение большинства, не будут ли ущемлены наши интересы?
– Эстония за все время членства в ЕС ни разу не воспользовалась правом вето. Те, кто говорит, что если мы лишимся права вето, мы лишимся важного инструмента, просто не знают, о чем они говорят. Мы этим инструментом не пользуемся. Орбан, например, выдвигал свои ультиматумы, руководствуясь выгодой, причем не своей страны, а – судя по тому, что мы знаем, – личной выгодой. Эстония тоже могла бы сказать: хотим, чтобы нам оставили право не закрывать в 2035 году сланцевые электростанции. Но мы ни разу так не делали. Бороться за инструмент, которым мы не умеем пользоваться, довольно странно.
– Чтобы изменить принцип единогласия во внешней политике, нужно менять основополагающие договоры, инициативу должны проявить Совет ЕС и Еврокомиссия. Это долгий процесс? Реально ли заниматься этим сейчас, когда проблеми и кризисов и так достаточно?
– Я по этому поводу всегда вспоминаю выражение «гордая птица еж: не пнешь – не полетит». Европа сейчас получила такой пинок. Единственный раз, когда мы отреагировали быстро, четко и внятно, – это была пандемия. Все 27 стран действовали синхронно, очень быстро ввели всевозможные системы контроля, вакцины, проверки, маски, QR-коды и так далее. Потому что тогда нас напугали до смерти. Нас надо до смерти напугать, чтобы мы начали что-то делать.
Я не уверена, что мы к таким переменам готовы. Все как-то расслабились. Хотя была такая акция – «Конференция будущего Европы», она проходила года четыре назад по всей Европе, и в Эстонии тоже, с участием жителей Эстонии, депутатов Рийгикогу, НКО и так далее. Выводы этой конференции были однозначными: ЕС не выживет, если мы не изменим правила его функционирования. Нынешний дизайн ЕС был создан под меньшее число стран с примерно одинаковыми экономическим потенциалом и идеологической направленностью, и это был дизайн для мирного и спокойного времени. Времена изменились, и если мы не изменимся вместе с ними, мы просто развалимся.
– Почему тогда нет готовности и желания изменить вот этот принцип единогласия?
– Это вы должны спросить у тех эстонских политиков, которые выступают за его сохранение. Я пыталась эту идею отмены принципа единогласия, которая, кажется мне единственно разумной, записать в предвыборную программу Центристской партии на евровыборах. Мне сказали: «Ни в коем случае!» Мы страшно по этому поводу спорили, потом проголосовали, я осталась в меньшинстве. Аргумент был: «Люди не поймут». Мне кажется, надо объяснять: это не отказ от суверенитета. Когда мы вступали в ЕС, мы вступали в клуб, зная, что в нем есть некие правила игры... Но тут есть и другая сторона. То, о чем мы с вами говорим, – любопытное интеллектуальное упражнение, не более. Потому что для отказа от единогласия нужно единогласие.
С Яной Тоом говорила журналист Евгения Савина-Лощина. Слушайте интервью здесь.