Обсуждения в комитетах, работа с документами, скандалы, интриги, расследования – очередная неделя евродепутата между Таллинном и Брюсселем.
1
Понедельник традиционно начался с 10-минутного эфира на Radio Maximum, где мы с ведущим Борисом Горским обсудили рост цен на нефть и все остальное в связи с войной в Иране. Затем я поехала на встречу с учениками Таллиннской гимназии Ляэнемере. Школьники приятно меня удивили, особенно девятиклассник Артем, который знал буквально всё обо всем – вплоть до ширины Ормузского пролива, – так что я позволила себе наградить мальчика поездкой в Брюссель. Потом я полетела в Брюссель – и в долгом, с пересадкой, полете работала, потому что следующий день обещал быть очень насыщенным.
2
Утро вторника началось с голосования в Комитете по занятости и социальным вопросам (EMPL). Затем на совместном заседании EMPL и Специального комитета по жилищному кризису HOUS состоялся обмен мнениями с еврокомиссаром по энергетике Даном Йоргенсеном. Меня особо интересовал вопрос, собирается ли Еврокомиссия в каком-то виде, хотя бы временно, брать под контроль стоимость квот на выбросы СО2, напрямую влияющие на наши счета за электричество. Дан Йоргенсен ответил, что собирается.
На заседании бюро фракции Renew Europe мы встречались с другим еврокомиссаром, Стефаном Сежурне, который отвечает в том числе за промышленную стратегию. Тема, мягко говоря, актуальная – учитывая стратегические вызовы, стоящие перед Европой во весь рост, взять тот же кризис в связи с ценами на нефть. Как помочь промышленности ЕС? Одна из идей – разрешить государственную помощь, которая в общем случае, напомню, запрещена, чтобы страны не давали своим предприятиям нечестные конкурентные преимущества. Германия, например, периодически ходатайствует перед Еврокомиссией – и получает такие разрешения (скажем, в феврале был одобрен пакет госпомощи на 3 млрд евро для экологичных компаний).
В перерыве я дала интервью Vikerraadio. Затем было собрание координаторов EMPL, где мы обсудили план работ на следующие полгода. После началось главное – для меня – событие дня: триалог.
3
Триалог – самый важный этап в жизни любого европейского законопроекта: трехсторонние переговоры представителей Еврокомиссии, Европарламента и Совета ЕС. На данном триалоге я впервые присутствовала как основной рапортер, и обсуждался мой рапорт по защите взрослых. Ранее он назывался «Защита уязвимых взрослых», но слово «уязвимых» решено было убрать ввиду политкорректности.
Речь идет о людях, которые признаны частично или полностью недееспособными. Например, вы переезжаете в другую страну ЕС и берете с собой старую бабушку, которая страдает деменцией. Правила обращения с такими людьми в разных странах ЕС очень разные, и на новом месте может оказаться, что вашу бабушку без ее (и вашего) согласия поместят в дом призрения. Между тем есть Конвенция ООН по защите людей с особыми потребностями, по сути требующая в ситуации, когда это можно сделать, учитывать мнение такого взрослого. Так что перед нами стоят две задачи: унифицировать все правила такого рода во всех странах ЕС – и сделать это в русле конвенции ООН.
Со стороны Еврокомиссии тему курирует комиссар по верховенству закона и защите прав потребителей Майкл Макграт, и с ним, как и с представителями Совета, у нас почти полное взаимопонимание. Увы, из предложения комиссии пришлось убрать идею создать единый европейский регистр таких людей – многие страны против. В частности, Германия, просто потому, что там с подозрением относятся к цифровым регистрам, предпочитая по старинке бумажные носители. (Разные системы, которые есть у нас в Эстонии, вызывают у немцев огромное недоверие.) В остальном мы сошлись. Это был т. н. политический триалог, на котором обсуждались принципиальные вопросы. Следующий будет техническим, в его рамках встретятся чиновники, затем мы еще раз соберемся, чтобы закрепить результат. Потом Европарламент проголосует – и рапорт станет законом ЕС.
4
В четверг я как координатор комитета EMPL от Renew Europe участвовала в собрании координаторов, где мы были буквально как запорожцы, пишущие письмо турецкому султану. Только писали мы нашим коллегам в комитеты REGI и AGRI, чтобы коллеги учли наши призывы в части социалки в проекте евробюджета. Подробнее я рассказывала об этом здесь.
Затем я дала интервью, но не СМИ, а двум магистранткам отделения политологии Копенгагенского университета – они пишут диссертации по миграционной политике ЕС. Говорили мы о миграционном пакете, который предыдущий состав Европарламента срочно принимал в конце прошлого созыва, опасаясь – как выясняется сейчас, абсолютно справедливо, – что следующий состав будет куда более радикальным, в том числе в отношении мигрантов. Так и оказалось: в этом составе парламент утвердил список стран, куда можно «безопасно» высылать мигрантов, не дав им возможности ходатайствовать об убежище, – и одновременно в отношении этих же стран принимаются бесконечные резолюции о нарушении там прав человека. Положение, скажем прямо, шизофреническое.
После собрания теневых репортеров по файлу о создании европейского фонда для регионального развития я встретилась с ученицами тартуской гимназии Хуго Треффнера. Говорить с умными детьми всегда приятно. Ученицы спрашивали среди прочего, почему, если вступали мы в союз суверенных государств, теперь ЕС всё больше идет в сторону федерации – это ведь плохо? Я сказала, что это не так и плохо: все претензии, которые предъявляют ЕС противники федерации, возникают именно потому, что мы – не федерация.
5
Кроме того, в среду, четверг и пятницу, в офисе и в самолетах я потратила немало часов, разбираясь с одним рапортом. Как я уже рассказывала, в Комитете по правовым вопросам JURI я – теневой рапортер по предложению Еврокомиссии создать единый общеевропейский коммерческий регистр. Минюст Эстонии – против и приводит финансовые аргументы. Мы с советниками подробно расспросили об этом Минюст, изучили позицию Еврокомиссии – и, кажется, я нашла тут некое противоречие: возможно, наш министр юстиции ошибается. Кроме прочего, мне странно то, что, хотя такие системы есть во многих странах ЕС, против единого регистра ЕС возражает не так много стран.
Наконец, в четверг я записала новый «Брюссельский дневник» о том, как раздутая Propastop’ом и премьер-министром «сенсация» из области предполагаемой кремлевской пропаганды вышла на европейский уровень – и сработала, может быть, на эту самую пропаганду.