Yana Toom vastas Eesti elanike küsimustele

27. veebruaril Euroopa Parlamendi liige Yana Toom vastas Riigikogu valimiste eel Eesti elanike küsimustele. Küsimusi saadeti aadressile info@yanatoom.ee ning Facebooki.

Татьяна Худолеева: я давно озадачена вопросом, почему индексацию пенсий у нас проводят с 1 апреля, а не с 1 января?

Vastus: потому, что по состоянию на 1 января нет окончательной ясности с поступлением соцналога в завершившемся году.

Алексей Крощенко: последние два года в Эстонии засилье украинских гастарбайтеров, которые готовы выполнять любую работу за мизерные зарплаты, сбивая тем самым все расценки на оплату труда в ущерб местным жителям, так как работодатели предпочитают именно низкооплачиваемых украинцев. По этой причине местные жители вынуждены покидать пределы Эстонии в поисках работы с достойной зарплатой за рубежом. Что правительство намеренно делать с данной проблемой? А это действительно превратилось в проблему как для эстонской, так и для русской общин нашей страны.

Vastus: вы правы – после того, как Украина получила безвиз с ЕС, Европа, в свою очередь, получила бешеный наплыв украинских гастарбайтеров.

Согласно условиям договора, украинцы могут находиться у нас до трех месяцев как туристы и без права работы. Европейское законодательство в целом защищает рынок труда. Однако благодаря безвизу украинцам стало легче приехать в шенгенские страны и, найдя работу, сменить статус. Это они и делают. Например, в Эстонии украинцы стали активно использовать возможность так называемой кратковременной работы. Оформиться на такую работу очень просто.

Почему украинцы стали вытеснять с каких-то работ местных? В Эстонии имеются общие требования к зарплате (не менее средней по стране, сейчас это 1200 евро в месяц), которая должна выплачиваться иностранному работнику. Это должно было служить барьером. Но  из этого правила имеются исключения, к примеру, сезонная работа. Там можно обойтись минималкой.

С одной стороны, это как бы разумно – нельзя же требовать выплаты более 1000 евро сборщику яблок, этого ни один бизнес не выдержит. А людей кое-где действительно не хватает. С другой – хитроумие бывшего советского человека с легкостью преодолевает европейские бюрократические барьеры. Наши люди научились подверстывать под сезонную все что угодно – от сбора клубники (что понятно) до чистки рыбы (что спорно). И работа эта, как правило, сдельная, то есть открывается простор для демпинга: у недобросовестного работодателя велик соблазн уволить местных и взять на сдельщину украинцев, для которых и наша минималка – огромные деньги. К тому же на сезонную работу берут сроком до 270 дней. Отпахал и езжай себе домой!

Этот вопрос решаем на уровне правительства. Необходимо срочно составить четкий перечень сезонных работ, минимизировать возможности для поденщины, установить внятные требования по зарплате. Однако все же отмечу, что в случае с украинцами мы имеем сегодня ровно то же самое, что происходило с выходцами из Эстонии в Ирландии, Финляндии и Франции пятнадцать лет назад. Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше.

Joel Raide: minu abikaasa ei saa alalist elamisluba, kuna me põhimõtteliselt ei ole nõus tegema keele eksamit. Abikaasa on sündinud Tallinnas 1981. aastal ja kuna ta oma nooruspõlves magas maha momendi, et taotleda Eesti passi, siis tänaseks ei ole enam midagi teha. Noorena valis ta Vene kodakondsuse, sest muidu oleks ta siiani isik ilma millegita. Huvitav on, et isik, kes võib töötada, maksab makse, omab kinnisvara, sünnitab Eestile kodaniku, on abielus üle 10 aasta Eesti kodanikuga, ei saa seda kõike arvesse võetuna tähtajatut elamisluba. Vahepeal oli kuskil juttu, et PPA hakkab tegema erandeid, aga sinna see kahjuks jäigi. Kas teie näete antud asjas mingit lahendust või muutust tulemas?

Vastus: lühike vastus on – ei näe. Siis, kui aastaid tagasi muudeti Välismaalaste seadust nõnda, et alalise elamisloa saamiseks on vaja sooritada eesti keele eksam, oli selge, et see toob kaasa probleeme. Esiteks, mitte kõik ei ole selleks võimelised, ja teiseks, on inimesi – nagu näiteks teie abikaasa – kes põhimõtteliselt ei taha eksamit teha. Kusjuures seda viimast emotsionaalset argumenti reeglina ei võeta tõsiselt, kuigi üldpildis on ta vägagi oluline. See pole jonn, vaid inimese arusaam väärikusest, mis on igaühel meist individuaalne ega kuulu määramisele väljastpoolt.

Juttu sellest, et hakatakse tegema erandeid, mina kuulnud pole. Ja hästi ei usu ka, et keegi julgeb minna keelenõudeid kärpima – keeleretoorika on muutumas aina tugevamaks ja eesti keele kaitsmisega (ka seal, kus mingit ohtu ei ole, nagu näiteks Kohtla-Järve Gümnaasiumi puhul) võidetakse poliitilisi punkte.

Küll aga saan ma aru, et abikaasa sündis Eestis. Kas ta pole juhtumisi saanud eestikeelset haridust? See lahendaks probleemi, kuna eksami sooritamist siis nõuda ei saa.

Олег Матвеев: вы согласны с Юри Ратасом, что образование в будущем в школах должно быть целиком на эстонском?

Vastus: в предвыборной платформе Центристской партии, которую возглавляет Юри Ратас, сказано, что мы хотим обеспечить родителям возможность отдать ребенка в русский, эстонский или смешанный детский сад, а также в русскую, эстонскую или смешанную общеобразовательную школу. Эта платформа принята советом уполномоченных партии и является руководством к действию для всех ее членов. И это ровно тот компромисс, к которому мы пришли внутри партии после долгих обсуждений.

Представление о том, какой могла бы быть позиция партии, у Юри Ратаса или Яны Тоом может быть совершенно разным: Юри свое озвучил, а я, к примеру, считаю, что и нынешняя система 60:40 никуда не годится, однако на коалиционных переговорах партии исходят из принятой программы, а не личных соображений.

Что касается  эстоноязычного образования, очевидно, что под давлением правых партий эта дискуссия будет продолжаться, но осмысленной она станет только в случае, если в обсуждении будет самым непосредственным образом задействована русская школа, дети и их родители. И в том, что нельзя решать судьбу меньшинства простым голосованием большинства, у нас с Ратасом никаких разногласий нет.

Ирина Буханевич: я уже не знаю, к кому обратиться, чтобы помогли моему сыну с высшим образованием устроиться на достойную работу. 2 марта будет сдавать экзамен для получения документа на категорию В2. Говорят, что комиссия занижает баллы.  А зачем тогда требовать знание  эстонского языка?

Vastus: Ирина, я желаю вашему сыну удачи! Что касается экзамена, про занижение баллов я слышала только в лихие девяностые. Сама я сдавала экзамен по эстонскому в 2008-м, и никаких проблем с этим не возникло.

Gert Valgerist: kui näiteks Artikkel 13 läheb Euroopa Liidus läbi, kas tuleb hiljem võimalus alustada uut hääletust selle vastu? Selles mõttes, et see läheb uuesti Euroopa Liidus hääletamisele.

Vastus: paraku mitte – ega omletist mune saa. Küll aga võib tekkida olukord, kui mõni liikmesriik läheb kohtusse, kuna kogu nn interneti regulatsioon ei ole implementeeritav. Nii näiteks audiovisuaalmeedia teenuste direktiiv keelab otseselt üleslaetava sisu eelneva monitooringu, autoriõiguste direktiiv aga eeldab just ex ante monitoorimist – vastasel juhul pole ju teostatav nõue, et teatud sisu poleks avaldatud (mitte eemaldatud, vaid avaldatud) platvormidel. Eriti jabur on aga see, et mõlemad direktiivid käsitlevad samu platvorme. Võttes arvesse, et isegi peale massilist ajupesu mitu liikmesriiki hääletasid Nõukogus direktiivi vastu, julgen loota, et nad jätkavad seda võitlust.
Mina omalt poolt pingutan selle nimel, et direktiiv kukuks läbi juba parlamendis.

Vahur Neeme: kellele kuulub Krimm?

Vastus: de jure Ukrainale, de facto Venemaale.

Елена Комкова: Европа выделяла деньги на серопаспортников как на беженцев. Сейчас беженцы получают пособия на жилье, на одежду, телефоны, на изучение языка. Куда уходили выделяемые деньги? Ваше отношение к происходившему тогда и происходящему сейчас?

Vastus: это неправда – Европа никогда не выделяла деньги на серопаспортников как на беженцев. Европа выделяла средства на интеграцию – так, из денег еврофондов финансировались многие программы обучения эстонскому и интеграционные программы. Как мы знаем, не особенно эффективно. Но никаких средств по схеме «жилье-одежда-язык» никогда на неграждан не выделялось, это миф.

Ноги этого мифа растут из того факта, что при обсуждении квот на беженцев (как вы помните, была такая попытка) Эстония и Латвия использовали тот аргумент, что у нас «и так много мигрантов», имея в виду некоренное население, прибывшее в советские годы. Так в массовом сознании, а следом и в некоторых СМИ произошло смешение двух понятий. Сегодня в Эстонии беженцев около полусотни, и ни о каком наплыве говорить не приходится.

Сергей Романов: почему вся эта русофобская возня в Эстонии идет с молчаливого согласия Евросоюза?

Vastus: не уверена, что понимаю, что именно вы называете возней, однако должна сказать, что в ЕС существует принцип субсидиарности: есть вещи, например, политика гражданства или политика в области образования, которые страны-члены определяют самостоятельно. И здесь рычагов воздействия мало, но они все же есть – к примеру, ратифицированные Эстонией международные конвенции.

Анна Фаттахова: почему вы участвуете в этих выборах? Хочется, чтоб вы продолжали работу в Европарламенте.

Vastus: потому, что в этих выборах участвуют остальные мои коллеги по Европарламенту, и странно было бы мне остаться в стороне и наблюдать, как Урмас Паэт соревнуется с Таави Аасом. Такая у нас чудесатая избирательная система, увы.

Кроме того, победитель выборов формирует коалицию, в которой решается, кто будет следующим еврокомиссаром от Эстонии. Андрус Ансип – слабый комиссар, как бы восторженно ни писали о нем эстонские СМИ. Согласно опросу, проведенному брюссельским представительством глобального коммуникационного концерна Burson Cohn & Wolfe (BCW) среди 1769 специалистов, из 28 комиссаров Ансип занимает 18 место. Что неудивительно: в отличие от своей предшественницы Неле Крус, он не оставит после себя стратегического видения, воплотив которое, Европа сможет хотя бы отчасти наверстать отставание в области дигитальных навыков и технологий. Более того – именно Ансип стал проводником директив, ограничивающих свободу слова в интернете и вынуждающих европейские стартапы собирать манатки и перебираться в Кремниевую долину. Что в конечном итоге наносит удар по экономике ЕС. Особенно абсурдно, что усилением этих тенденций Европа будет обязана комиссару из э-Эстонии. Так что победа Партии реформ на предстоящих выборах, на мой взгляд, нежелательна еще и по этим соображениям.
Ну и наконец, сегодня неясно, кто будет формировать правительство, так что пока рано говорить о том, где и в каком качестве я буду продолжать работу.

Александр Корнилов: смотрите ли вы канал Анатолия Шария на YouTube?

Vastus: за все годы видела буквально несколько роликов.  Не мой любимый стиль в журналистике. Но я понимаю, что в интернете свои законы.  

Нина Никитина, Александр Корнилов: чей Крым? Кстати, да, что вы знаете про Шария?

Vastus: про Крым я уже ответила. Про Шария знаю немного, лично никогда не пересекались.  На мой взгляд, это человек-символ. Точнее, бурная реакция и старых, и новых украинских властей на Шария является наглядным свидетельством того, что со свободой слова в Украине не все в порядке.

Геннадий Карпов: пока наша молодежь едет трудиться подальше от родного дома, Эстонию заполонили мигранты, в частности из Украины. Почему принимаем у себя в таких количествах нелегалов? Не видите ли вы в этой тенденции некую неэтичность?

Vastus: на вопрос об украинцах я уже ответила. Скажу лишь, что это далеко не всегда нелегалы, и нелегалов мы, разумеется, не принимаем – в противном случае они были бы вполне себе легальными. Что касается этики, тут я с вами соглашусь – засилье поденщины на рынке труда как в Эстонии, так и во всей Европе становится огромной проблемой и порождает так называемую работающую бедность, при которой люди вкалывают от зари до зари, но при этом бедствуют. Это, конечно же, некое подобие современного рабства, бороться с которым надо и на европейском, и на национальном уровне.

Без подписи: в Эстонии резко возросло количество борделей. Лично доводилось общаться с иностранцами с Запада, которые предпочитают отдыхать у нас, а не в Швейцарии, например, исключительно по причине широких возможностей дешево удовлетворить в Эстонии свои плотские потребности. Не считаете ли вы, что это унизительное для нашего государства явление дошло до такого уровня, что уже следует говорить об этом громко и на всю страну? Как нам остановить секс-туризм?

Vastus: на мой взгляд, Эстония сталкивалась с активным секс-туризмом в прошлом, а сегодня эти потоки во многом переориентированы на соседние страны. Посредничество проституции у нас уголовно наказуемо, и уже были прецеденты, когда к ответственности привлекали, например, «хорошо информированных» таксистов, а не только держателей борделей.

Я далека от мысли, что в столице и окрестностях закрыли все бордели, но их явно стало намного меньше, и они работают с опаской.

Также меня радует, что полиция стала активно привлекать к ответственности тех, кто склоняет к проституции несовершеннолетних или посредничает в такой проституции. В 2017 году было зарегистрировано 67 преступлений по статье, которая касается склонения несовершеннолетних. Более свежей статистики пока не видела. Но говорить, что полиция ничего не делает, нельзя.

Есть, конечно, и те, кто занимается проституцией без посредников, это в Эстонии не запрещено законом, и они могут привлекать состоятельных иностранцев.

Анна: почти две с половиной тысячи тонн говядины неясного происхождения были скормлены жителям Европы, Эстония – не исключение. В СМИ даже появились фотографии, свидетельствующие о том, что на скотобойнях забивали больных коров. Очевидно, что Евросоюз сегодня не справляется с неконтролируемыми потоками сомнительной продукции, продающейся у нас втридорога. А качество продуктов питания на этом фоне заметно снизилось. Как быть?

Vastus: потребление говядины в ЕС в 2018 году – 7900000 (семь миллионов девятьсот тысяч) тонн. Названное вами количество составляет 0,03 процента (три сотых процента) этого объема. Кроме того, приведенная вами цифра неверна – как сообщает Би-би-си, речь идет не о двух с половиной тысячах, а о двух с половиной тоннах (делим на 1000, получаем 0,00003% общего потребления). Данным Би-би-си я верю больше, потому что они указывают объемы, экспортированные в разные страны ЕС – 300 кг в Чехию, 250 в Латвию и т.д., и общее количество сходится. Назвать это потоками – согласитесь, некоторое преувеличение. Как преувеличение и то, что они были нам скормлены: упомянутые вами фотографии появились в результате расследования, проведенного польским ветеринарным департаментом, после чего поляки незамедлительно сообщили партнерам сомнительной фирмы о том, что к ним поступило такое мясо. И мясо это было отозвано у предприятий, которые успели его закупить. В Латвии, к примеру, Lido, в Эстонии – Nõo Lihatööstus. То есть эта история, на мой взгляд, все же про то, как Евросоюз справляется с сомнительной продукцией. Хотя да, история крайне неприятная.

Другая часть вопроса – про качество продуктов питания, и здесь вы правы – в странах Восточной Европы оно объективно хуже, так как наша покупательная способность ниже, и крупные корпорации норовят сэкономить, выпуская на наш рынок скверное масло, конфеты и стиральные порошки (да, это касается и бытовой химии). По этому поводу Еврокомиссия инициировала расследование, и компаниям, которые таким образом зарабатывают деньги, придется либо маркировать такую продукцию, либо платить штрафы.

Адам: как остановить в нашей стране ужасающий отток населения?

Vastus: статистика не свидетельствует о том, что у нас сейчас есть ужасающий отток населения – этот период мы пережили. Напротив, в Эстонии в последние годы наблюдается положительное миграционное сальдо. Иными словами, к нам приезжает больше народа, чем уезжает. Скажем, по предварительным данным Департамента статистики, в прошлом году прибыло к нам 13 тысяч человек, уехало – 7 тысяч. Разница: плюс 6 тысяч. Конечно, многие могут и не регистрировать свой отъезд. Но даже с учетом этого в Эстонии нет такой ситуации, как у соседей. Например, из Латвии в последние годы уезжает больше народа, чем приезжает, и это по официальным данным.

Думаю, на статистику отъездов влияет то, что у нас в последние годы снизился уровень безработицы – в 2018 году он был 5,4%, годом ранее – 5,8%. А уезжать люди начинают тогда, когда нет работы. Конечно, имеются и неблагополучные с точки зрения занятости регионы, такие как Северо-Восток. Там безработица выше. Однако оттуда многие отправляются не на чужбину, а в другие регионы Эстонии, особенно в Таллинн.

Чтобы люди не уезжали, а уехавшие возвращались, необходимы повышение уровня жизни, создание новых рабочих мест, достойная социальная сфера, жилье для молодых семей, одним словом, все то, чем мы недовольны и что пытаемся исправить. Думаю, в Эстонии нет партии, которая сочла бы это несущественным. Я, само собой, полагаю, что программа центристов в этом отношении самая лучшая, но я, естественно, необъективна.

Светлана Притулина: у нас сейчас выборы в эстонский парламент. Вы проходите и..? Отказываетесь от евродепутатства? Или как?

Vastus: здесь все зависит от результатов выборов. Для меня политика – не вопрос заработка, в противном случае я не держала бы в Таллинне бюро, а построила бы дом. Для меня политика – возможность что-то изменить, и для этого я выбираю наиболее эффективный инструмент. Министр эффективнее депутата Рийгикогу, председатель парламентской комиссии – эффективнее рядового депутата, депутат ЕП – эффективнее сидящего в оппозиции депутата национального парламента. Так что ответить сегодня на ваш вопрос я не могу. А хотела бы войти в правительство. Чего нельзя сделать, не выиграв выборы.

Brain: how about the same BREXIT in Estonia like ESTEXIT?

Vastus: I think that Brexit is a big mistake and I really hope that Estonia would never go the same way. If the exit is that painful for huge British economy you can easily imagine what it would mean for the small poor country.

Irina Zagyra: на сколько останется открытым вопрос с серопаспортниками?

Vastus: это во многом зависит от результатов выборов. Центристы хотят предоставить эстонское гражданство без экзаменов тем серопаспортникам, которые проживали в Эстонии на 20 августа 1991 года, а также их потомкам с серыми паспортами. Это записано в нашей предвыборной программе. Сделаем все возможное, чтобы решить проблему серопаспортников сразу после 3 марта. После выборов пройдут коалиционные переговоры, которые центристы станут вести, ориентируясь на свою программу. Сделать это будет тем проще, чем больше мест мы получим в будущем парламенте.

Lauri: mida te arvate, milline on pagulaste sissevool Eestisse pärast ÜRO rändepakti allkirjastamist ja mida see tähendab meie riigile?

Vastus: antud pakt ei oma kohustuslikku juriidilist jõudu ning isegi teoreetiliselt ei mõjuta pagulaste sissevoolu Eestisse. Praegu Eestis elavate pagulaste arv kuigi märkimisväärve pole. Arvan, et nii saab olema ka tulevikus – me ei ole pagulastele ja migrantidele meelepärane riik.

Кристьян: как вы знаете, Нарва уже “пролетает” с участием в конкурсе за титул культурной столицы Европы, а городские власти никак не могут определиться, кто крайний. Интересно вот что: в Тарту на участие в этом конкурсе выделили из бюджета 400 000 евро, у нас же только 75 000. Не считаете ли вы это наглядным примером пренебрежительного отношения к Нарве и к Ида-Вирумаа в целом, ведь нам борьба за этот титут была нужнее всех в Эстонии?

Vastus: эта проблема создана на местном уровне теми, кто сейчас контролирует власть в городе. И это не центристы. На мой взгляд, это глубоко ошибочное решение, которое имеет мало общего с интересами горожан. Я уверена, что титул культурной столицы помог бы преобразить Нарву и весь регион – могу сослаться на положительный опыт Таллинна.

Ольга С.: как вы относитесь к легализации однополых браков в Эстонии? Правильно ли
пропагандировать гомосексуализм среди несовершеннолетних в нашей стране? Каково ваше отношение к данному явлению?

Vastus: сразу скажу, что “отношение к данному явлению” у меня спокойное.

На эту тему необходимо смотреть в контексте правил и законов Евросоюза. В настоящий момент ситуация такова, что Эстония уже обязана в контексте миграционной политики признавать однополые браки, заключенные в других странах-членах ЕС. Полагаю, что вскоре все (или почти все) страны ЕС разработают свои национальные правила для таких браков.

В Эстонии принят Закон о партнерстве, позволяющий парам (вовсе не обязательно сексуальным партнерам) заключать особый договор и брать на себя обязательства, такие же, как перед членами своей семьи. Этот закон пока не работает, хотя его применение позволило бы решить проблемы конкретных людей.

Что касается запрета на пропаганду, то соответствующие законы я считаю декларативными. Современная наука отрицает, что кого-то можно превратить в ЛГБТ путем пропаганды. Молодежь имеет доступ к интернету и может обойти любые запреты. На мой взгляд, лучше сосредоточиться на том, чтобы защищать несовершеннолетних от вовлечения в проституцию, а также от семейного и сексуального насилия.

Нелли: почему Евросоюз закрывает глаза на национализм и русофобию в стране? Я уважаю нашу культуру, но искренне не понимаю неуважения по отношению к нам.

Vastus: не думаю, что Евросоюз на что-то закрывает глаза. Иногда бывает, конечно, что информации не хватает, и я в Европарламенте тоже работаю над этим.

Но на данный момент проблема, скорее, в том, что у органов ЕС не хватает полномочий, чтобы вмешиваться в ситуацию на местах, например, в вопросы школьного образования. Я последовательный сторонник федерализации, то есть передачи дополнительных полномочий с местного уровня на уровень Евросоюза. Это помогло бы нам решить многие проблемы.

Viktoria Petrova: почему нет контроля за курсами эстонского языка? Считаю ,что надо больше анализировать программу, материалы, можно больше использовать э-консультации и т.д. Очень жаль, что деньги, выделенные на изучение эстонского, используются неэффективно.

Vastus: на самом деле контроль за курсами есть, в том случае, когда их стоимость частично или полностью покрывает государство. Вопрос в том, надо ли этот контроль усилить. Полагаю, да, надо. Я также поддерживаю современные методы обучения, в том числе через интернет – в Европарламенте даже написала доклад об образовании в цифровую эпоху.

Юлия: Центристская партия борется против серых паспортов с тем,чтобы каждый ребенок, рожденный в Эстонии, имел эстонское гражданство. А где гарантии того, что на это можно рассчитывать? Моя дочь родилась в 1994 году, когда пошла получать паспорт, заявили, что, мол, у мамы российское гражданство – значит, и у тебя такое будет. Я уже не знаю, как бороться с таким унизительным отношением?

Vastus: к сожалению, такая проблема не только у вашего ребенка. В предвыборной программе Центристской партии записано, что мы поддерживаем предоставление эстонского гражданства любому родившемуся в Эстонии ребенку, если хотя бы один из его родителей – постоянный житель Эстонии. И это в дополнение к предоставлению гражданства серопаспортникам. Именно такую позицию мы будем отстаивать на коалиционных переговорах.

Нина Никитина: смогла бы Эстония жить хотя бы на таком же уровне, как сейчас, без Евросоюза или мы полностью зависим теперь от ЕС? Что стало с банком с местным капиталом, который пытались создать центристы при Сависааре?

Vastus: уверена, что без Евросоюза Эстония не смогла бы достичь такого же уровня жизни.  Помощь ЕС была огромной – как до нашего вступления, так и после. Скажем, в 2004-2017 годах мы получили из бюджета ЕС почти на 6 миллиардов евро больше, чем перевели туда. Под воздействием ЕС мы также заметно улучшили свою правовую систему и стали частью в мировом масштабе весьма привлекательного общего рынка.

Такая маленькая страна, как Эстония, экономически полностью независимой быть не может. Ни одно государство не может. Однако сегодня мы как часть Евросоюза участвуем в принятии всех решений, в определении общей политики ЕС. Иными словами, благодаря членству в Евросоюзе мы сумели получить  возможность влиять на экономическую и политическую жизнь в Европе, возможность, несоразмерную  нашей доле в населении или экономике континента.

Пример Украины показывает, чем членство в ЕС лучше, чем просто ассоциативный договор: Киев не участвует в принятии решений и не может рассчитывать на такую же экономическую помощь из Брюсселя, как мы.

Что касается идеи Сависаара, то надо решить, в чем наша цель. Если мы хотим создать местные банки, то у нас имеются некоторые успешные проекты, такие как банк LHV.

 

 

 

FacebookTwitterGoogle+LinkedInVKJaga

Tagasiside

Sinu e-postiaadressi ei avaldata. Nõutavad väljad on tähistatud *-ga